2002

Имя Михаила Григорьевича Повстанюка знакомо тем одесситам, которых волнует облик родного города. Благодаря ему, талантливому архитектору, профессионалу высокого класса, в Одессе реставрированы многие здания, возведены новые. Действительный член Инженерной Академии Украины, член Национального союза архитекторов Украины, он одним из первых организовал в нашем городе научно-проектное архитектурно-реставрационное бюро, быстро обратившее на себя внимание значительными проектами. Название бюро «АРХПРОЕКТ — МДМ» на слуху у одесситов, ведь оно внесло весомый вклад в реконструкцию и реставрацию памятников архитектуры, а также проектирование новых зданий, органично вписавшихся в исторически сложившийся облик Одессы. Кстати, аббревиатура «МДМ» расшифровывается «Михаил — Дмитрий — Михаил» (по именам самого академика Михаила Повстанюка и двух его сыновей, Дмитрия и Михаила).

Сыновья Михаила Григорьевича окончили Одесскую Государственную Академию строительства и архитектуры и стали его достойными коллегами в архитектурном творчестве. Фирма участвовала в строительстве и реконструкции более 200 объектов только в Одессе. В их числе такие значительные и неоценимые по своему архитектурному значению здания, как дома в Сабанском переулке, Шахский дворец, храм Иконы Божьей Матери «Всех Скорбящих Радостей» (проект выполнен фирмой «Архпроект — МДМ» благотворительно), Арабский культурный центр на ул.Ришельевской (разработка фасадов и интерьеров), жилые дома, относящиеся к памятникам архитектуры (по ул.Ланжероновской, 9 и 13, ул. Преображенской, 32 и т.д.), рынок «Привоз». Этот список можно продолжать и продолжать.

За выполнение крупных проектов фирма награждена рядом почетных дипломов и грамот: за жилые дома по Сабанскому переулку — диплом первой степени Союза Архитекторов Украины, за реконструкцию «Привоза» первой премией городского головы, за «Шахский дворец» — второй премией на восьмой международной выставке «Строительство и архитектура 200I». Сам Михаил Григорьевич особенно гордится дипломом победителя выставки «Архтех» в номинации «архитектура» (2000 г.), а также дипломом Европейской выставки по сохранению памятников и обновлению городов, проходившей в г. Лейпциге в 2000 г. Такой награды впервые удостоен гражданин Украины. Имя академика Повстанюка известно архитекторам за рубежом. В рамках программы «Лидеры двадцатого столетия», проходившей в августе этого в г.Оксфорде (Великобритания) Михаил Григорьевич удостоен международного диплома и золотой медали «Лавры славы». Мы долго перечисляем все эти работы и регалии не для того, чтобы освежить в памяти читателя многочисленные публикации в прессе об «АРХПРОЕКТЕ — МДМ» и лично Михаиле Григорьевиче, а чтобы подчеркнуть, что все они достались по праву, т.е. заработаны напряженным трудом. Добавим, что М.Г.Повстанюк не только талантливый архитектор, настоящий Мастер, но и очень интересный эмоциональный собеседник.

- Михаил Григорьевич, многие уже в ранней юности определяют для себя, кем они хотят быть. Когда Вы решили стать архитектором?

- В школе из всех предметов более всего увлекался царицей наук — математикой. В четвертом классе поступил в художественную школу, и прозанимался в ней четыре года. Мне нравилось рисовать, но главное, — у меня получалось. Именно в том году, когда я окончил среднюю школу, в Одесском инженерно - строительном институте был объявлен набор абитуриентов на новый факультет — архитектурный. Я, ни минуты не раздумывая, подал документы. Конкурс был огромный -77 человек на место, причём многие поступали после художественного училища. По идее я, после 8-го класса практически не бравший в руки карандаш, имел минимум шансов, но меня это не остановило. Не знаю, откуда взялась уверенность. Вполне возможно, в этом виновата молодость. Словом, для того, чтобы поступить, помимо экзаменов нужно было написать три работы. Я корпел над ними почти двое суток, но ничего путного не получалось. Уже хотел бросить, и вдруг пошло! Все три композиции я выполнил за одну ночь буквально на одном дыхании, а утром — последний срок сдачи — отнес работы в институт и вскоре увидел свою фамилию в числе тех, кто прошёл творческий конкурс. С остальными экзаменами я справился легко. Правда, с математикой не обошлось без курьёза. Так как я увлекался этим предметом, то по наивности считал себя чуть ли не профессионалом. Так что, вытянув билет, без всякой подготовки, нахально уселся напротив преподавателя, стал отвечать, онемев от моей наглости, он внимательно слушал, и, когда я закончил, заявил: «Хорошо, «З» вы заслуживаете». Я возмутился, так как ответил правильно и довольно объемно, выйдя даже за рамки программы средней школы. Ответив, что на эту оценку я не согласен, я вытянул второй билет и вновь без подготовки стал отвечать. Но преподаватель оценил мои знания той же оценкой. Это возмутило меня еще больше. Помню, я сказал, что я дойду до председателя приемной комиссии, но свою пятерку получу.

- И получили?

- Получил! И такую же оценку я получил за сочинение, хотя сочинения в школе писать не любил! Может, попал в струю, — а может, сработал принцип инерции...

- Какие наиболее интересные работы были у Вас по окончании института?

- Знаете, до конца восьмидесятых — ничего значительного. Такое было время: типовые проекты, малейшее отклонение от них ни под каким видом не допускалось. Это и в девяностых продолжалось: приходилось ездить в Киев добиваться разрешения на те или иные «нововведения» (за рубежом они практиковались уже лет двадцать).

- Эта рутина могла Вас сломать?

- Такая опасность существовала и настигала очень многих талантливых архитекторов. Самым страшным был запрет на индивидуальное творчество, на собственные проекты, всё должно было быть строго в установленных рамках. Спасала сила воли и надежда на удачу: иногда попадались проекты, допускающие некоторую фантазию. К примеру, мне приходилось в промышленной архитектуре работать над строительством административно-бытовых корпусов: всякие там столовые, кабинеты и т. д. Там-то можно было что-то придумать в планировке, дизайне. Основных же типовых канонов нельзя было нарушать ни в коем случае.

- Как у Вас возникла идея уехать в Пятигорск?

- По распределению. Дело в том, что в институте, как говорится, «без меня меня женили»: рекомендовали поступать в аспирантуру.

- А Вы не захотели?

- Я не думал о карьере преподавателя. Невзирая на то, что архитектурный факультет я закончил с отличием, своей специальностью я овладевал больше на практике: две трети занятий я пропустил по причине «халтур». Именно с помощью «халтур», кстати, молодые архитекторы и «влезали» в жизнь. Нас узнавали, наша работа нравилась, нас приглашали...

- Думаю, я задала бы лишний вопрос, спросив, не жалеете ли Вы о своём решении уехать в Пятигорск — теперь, когда можно сказать творческая жизнь сложилась.

- Нет, не жалею. Дело в том, что Пятигорск был «строящимся» городом и там было много работы, там было что жалеть. Одесса, в основном, застраивалась типовыми многоэтажками. Пятигорск же возводил целые комплексы — промышленные, культурные, и там было поле для творческой мысли. Это создавало базу для профессионализма.

- То есть, Вы предпочли реальную работу престижности одесской аспирантуры?

- Я всегда отдавал предпочтение реальной работе, как и любой человек, желающий заниматься конкретным делом. Я и членом Национального союза архитекторов стал потому, что он дает более широкие возможности для практической работы в творческой мастерской.

- Как давно Вы в Союзе архитекторов?

- С 1973 года, хотя была возможность стать его членом на год раньше. Но я не торопился, все шло так, как должно было идти.

- Я знаю. Вам пришлось жить некоторое время в Монголии. Над чем Вы работали там?

- Собственно, над тем же, что и в Пятигорске. Повторяю, в «соцлагере» и строительство было «лагерное», однотипное. Единственное событие, из ряда вон выходящее — награждение медалью «За трудовые успехи», причём самое примечательное, что банкет, посвященный чествованию награжденных, совпал по времени с дружеским визитом Генерального секретаря КПСС. Мы находились в одном здании, но в разных залах. Брежнев со своей делегацией — в одном, а мы, архитекторская братия — в другом.

- Но многие люди вспоминают о том времени с ностальгией...

- Поверьте, я—с ужасом. Это был кошмар обезличивания, накрывший своей тенью всех нас. Помню, как мы разрабатывали 87-ю серию: десятиэтажки со смехотворно минимальными изменениями. Каких трудов стоило пробить эти проекты через Киев! А чего стоило официальное обязательство сэкономить энное количество строительных материалов? И где — в строительстве, где всё должно быть точно до грамма, до миллиметра, до пылиночки! Нет, даст Бог, этот ужас никогда не вернется. Возможно, кому-то и нравится жить в бетонной коробке, которая, из-за указания строго экономить, может в любой момент рухнуть, как карточный домик, но мне неинтересно такое строить, когда есть у строительства хозяин, тогда работать приятно — сознаешь, что создаешь здание, у которого будет свое лицо. Это я и называю архитектурой.

- В период жизни в Советском Союзе многие прогрессивные веяния из-за рубежа попросту запрещались, и, чтобы узнать о новшествах в своей профессиональной области, певцы, музыканты, писатели всеми правдами и неправдами старались раздобыть «левым» образом информацию — подпольно переписанными кассетами, доставали изданные на Западе книги, журналы и т.п. Как я подозреваю, нечто подобное было и в архитектурном творчестве?

- Ну, конечно! Доставали журналы, читали о последних достижениях в своей профессии. Как мы их доставали? А вот это уже некорректный вопрос. Можете написать: через почту.

- Назовите Вашу первую по — настоящему интересную для Вас работу.

- Сабанские дома. Это был переломный период. Кстати, в проекте были сплошные нарушения наших норм. В них мы впервые разместили санузел в спальне и выстроили стоянку под домом, как это давно делается в цивилизованных странах. Камины вообще пришлось «пробивать головой» в Киеве: по заведенному правилу, камины в здании выше двух этажей не устанавливались. В строительстве домов в Сабанском переулке мы впервые вспомнили при установке крыши приёмы и секреты старых мастеров. Дело в том, что черепица, уложенная по современной технологии, потекла при первом же дожде. Тогда-то мы обратились к технологиям старых мастеров и не ошиблись.

- Это значит, что Вы в своих проектах сочетаете старое и новое?

- Безусловно. Необходимо не только учитывать современные требования к помещению того или иного предназначения, но и уметь предвидеть, заглянуть на десятилетия вперёд. На первый план уже сегодня выходит проблема качества и экономичности. На архитектурных выставках за границей я видел потрясающие проекты, которые по своей идее были просты, как и всё гениальное. К примеру, ученые предсказывают, что через 40-80 лет на Земле исчерпаются энергоносители. Уже появились проекты мини-станций, работающих на солнечной энергии и обеспечивающих энергией весь дом. Существуют проекты зданий, не требующих кондиционирования и освещения...

- А что лежит в их основе?

- Представьте себе, в соответствии с законами физики разработана система специальных панелей. Между прочим, этими секретами владели ещё в древности: в Древнем Египте, Риме — у них ведь не было электричества, но вместе с тем система кондиционирования была налажена за счёт точно рассчитанной циркуляции воздуха. На ночь открывались приямки подвалов — и воздух поднимался наверх. Утром — закрывали, и таким образом поддерживалась в помещении необходимая температура. То же и с использованием солнечных батарей.

- Это значит, что новейшие разработки уже можно будет применять на практике?

- Да, например, солнечные батареи уже можно внедрять. Я видел такие батареи на съезде архитекторов, состоявшемся в Берлине. Там уже начинают их применение. Может, скоро начнём и здесь.

- Ваш главный принцип в жизни?

- Не навреди. Причём этот принцип актуальнее, чем вы думаете. В работе архитектора важна мельчайшая деталь, в том числе и вкус, допускающий или не допускающий смешение тех или иных стилей. К примеру, когда архитектор, пусть даже очень талантливый и знающий все чисто технические тонкости профессии, начинает «самовыражаться», то в городе появляются уродцы. Самовыражение приносит ущерб, если попираются законы эстетики. Поэтому в нашей фирме мы ничего не делаем, чтобы всего лишь щегольнуть своим творческим полетом. Мы создаём компьютерные развёртки, причём, как правило, несколько вариантов. Потом выбираем, что лучше всего подходит к этому зданию, не забывая при этом, как новое здание будет гармонировать с архитектурой зданий соседних, «примеряем» проекты дизайна помещений, внутренней отделки, ищем стиль интерьеров.

- Сейчас в журналах практикуется рубрика, рассказывающая нам о различных стилях и направлениях в дизайне и интерьере. На основании этих советов многие самостоятельно осуществляют перепланировку своей квартиры. А может, все-таки лучше обратиться к специалисту?

- Во-первых, подобная рубрика действительно необходима для того, чтобы читатели знали современные разработки тенденции в формировании стиля окружающего их пространства. Во-вторых, приглашать специалиста в случае необходимости всё равно придётся: мастерство дизайнера требует систематического обучения, практических навыков, учета каждого нюанса, вплоть до малейшей черточки на обоях. Необходимо учитывать, что каждый стиль имеет свое продолжение. Развитие стилей, перспектива их дополнений может быть понятна лишь при условии профессионального подхода. Хороших дизайнеров на самом деле не так много. Были случаи, когда приходилось возвращать заказанную мебель, она не подходила к идее интерьера данного помещения. Настоящий мастер экстра — класса должен знать всё — конструкцию, вентиляцию, электрику, только тогда интерьер может быть подобран правильно. А наши двухмесячные курсы дизайнеров, по меньшей мере, не серьезно. В лучшем случае результат их работы выглядит как жёлтые пуговицы на фиолетовом платье. И то и другое может быть дорогим по себестоимости, но при сочетании превратится в режущую глаза дешёвку. Притом с претензией.

- Интересно, что может произойти в худшем случае?

- В худшем случае может рухнуть весь дом. И я не шучу. Были такие случаи, например, на Водопроводной. Там по замыслу дизайнера при перестройке квартиры снесли несущую стену, отчего она обрушилась во всём доме. Хорошо ещё, что обошлось без жертв. Или при перепланировке здания на улице Пушкинской — там вообще не было ни одной несущей стены. Ни одной!!! На чём держалось здание и почему оно не рухнуло, я до сих пор понять не могу. Как говорится, Бог хранил. Для того, чтобы приступить к реконструкции пришлось его со всех сторон укреплять.

- Я вижу, что даже в строительном деле не обходится без курьезных случаев!

- Они в большей степени происходили при работах по восстановлению старой части города. Когда мы работали над зданием «Оксамита Украины», выяснили, что оно, оказывается, примыкает к зданию Дома музыки... без стены. Причем мы не сразу это определили. Прибежали соседи снизу, стали жаловаться: «Стены остались, потолок поднялся». Стали измерять, и ничего не можем понять. Всё вроде верно. А ночью до меня дошло, что у здания просто нет этой стены, оно «облокачивается» на соседнее.

- Странно, я считала, что раньше строили на века.

- Я тоже так считал. Ну, может, там тоже были свои расчеты (за исключением экономии ракушняка). Простояли же эти здания почти два века! Но если б они получили небольшой толчок в определённом направлении, то точка опоры была бы потеряна, и тогда не обошлось бы без трагедий! Или ещё один уникальный случай — здание без фундамента. Совершенно! Просто камень-ракушняк на чернозёме. А вот, поди ж ты, сто лет продержалось! Пришлось укреплять и только тогда приступать к реконструкции. А при реконструкции углового здания по ул. Дерибасовской, 24 столкнулись с тем, что карниз соседнего дома, где расположена «Медкнига», входит прямо в квартиру нашего здания. При землетрясении в определённом направлении дом бы просто рухнул.

- Так, может быть, есть в старом городе ещё такого рода здания и их надо срочно спасать?

- Не знаю, не исследовал. Этот вопрос не ко мне, а в соответствующие инстанции.

- Ваши сыновья, Михаил и Дмитрии, выбрали вашу профессию. Вы стремились к этому или они сами сделали свой выбор?

- Это получилось само собой. С детства они находились в моей мастерской, наблюдали за моей работой. Став постарше, оба учились в художественной школе, и их дальнейшие интересы, связанные с архитектурой, стали очевидны.

- Вы помогали им?

- Только давал советы в процессе обучения — всё-таки у меня большой опыт практической работы.

- Какая у них была первая значительная работа уже в составе «Архпроекта — МДМ»?

- Сабанские дома. Мы разрабатывали проект все трое, и делали это с обычным нашим творческим азартом — спорили и бушевали, так как каждый хотел выполнить наиболее объемную и значительную часть работ. Все дни мы проводили в подвале творческой мастерской, разрабатывая проект. Весь день — подвал, мастерская, компьютер — и обиды. Наконец они сели на графику, причём не просто графика — они создали целую анимацию. После компьютерного «осмотра» фасада и внешней части здания заказчик «попадает» на лестничные пролёты, «идёт» по коридору, «заходит» во все комнаты, и так далее — по принципу компьютерной игры, чтоб было понятнее.

- Многие противопоставляют работу и семью. Какая у Вас на это танка зрения?

- Архитектура и семья для меня едины, поскольку являются неотъемлемыми составляющими моей жизни, сливаются в её единую основу. К тому же, мы в семье всегда живем общими интересами, друг друга поддерживаем, помогаем, вместе радуемся профессиональным успехам. Сложилось так, что мы все погрузились в архитектуру. Много заказов, много творчества и полное взаимопонимание. Духовные силы черпаем именно в семье.

- Речь зашла о духовности. Сейчас Вы работаете над проектом по реконструкции и возрождению уникального памятника архитектуры — церкви св. Иоанна Кронштадтского. Скажите, для Вас это просто интересная работа или нечто большее?

- Безусловно, это более чем просто интересная работа. В храме — высокая концентрация духовности, ощущаемая каждым, переступающим ее порог. В церковном строительстве необходимо учитывать не только «красивость», не только каноны, но ее предназначение в широком, духовном смысле этого слова. Здание церкви должно соответствовать таким понятиям, как чистота, величие, Божественность, успокоение, торжественность. Поэтому его архитектурный замысел должен зарождаться в области духовной. Меня и моих сыновей вдохновила идея ее восстановления. В храме Иоанна Кронштадтского действительно пробуждаются особые чувства, состояние умиротворенности, возвышенности, чистоты. Именно это состояние заставило нас с увлечением взяться за проект. Обычно мы в обязательном порядке обсуждаем: берем мы новую работу или нет? А в данном случае решение приняли молниеносно да, берем! И эта работа, даст Бог, станет не просто спасенным архитектурным достоянием Одессы, но и возрожденным источником Божественной мудрости и Благодати.

Одесса- уникальный город, созданный зодчими удивительно соразмерным человеку. На его площадях, улицах и бульварах чувствуешь себя свободно, комфортно. Одесса покоряет «лица всеобщим выражением». Однако нестойкие строительные материалы, почвы с пустотами, технологии начала XIX века - все вместе привело к тому, что старый город разрушается. Его спасение - огромная экономическая, социальная, архитектурная проблема. К счастью, есть в Одессе профессионалы, способные возродить уникальные архитектурные памятники и ансамбли. К их числу с полным основанием можно отнести Одесское специализированное научно-проектное архитектурно-реставрационное бюро «Архпроект-МДМ», возглавляемое Михаилом Григорьевичем Повстанюком.

Бюро занимается проектированием новых зданий, сооружений всех назначений, однако его «визитной карточкой» является реконструкция и реставрация памятников архитектуры. Одесса богата подобными зданиями, несущими на себе отпечаток разных эпох и стилей. Готика здесь мирно соседствует с модерном, классицизм с барокко. В европейскую мелодию вплетаются восточные мотивы. Аристократическая, купеческая, многонациональная Одесса обрела благодаря архитектуре неповторимый колорит. Поэтому застройка центральной части Одессы имеет огромную историко-культурную ценность. Необходимость ее сохранения подтверждена специальным Указом Президента Украины.

Во всем мире признано, что эффективным способом дать памятникам истории и культуры новую жизнь при максимально возможном сохранении их былого облика является реставрация. Стоит ли говорить, что архитекторы, специалисты в области реставрации, должны, прежде всего, руководствоваться принципом «не навреди», что они должны обладать абсолютным чувством стиля, художественным вкусом, тактом? К счастью, все эти качества присущи архитекторам группы М.Повстанюка.

Имидж фирмы создали реконструированные здания, которые стали украшением современной Одессы. Первой крупной работой такого рода были так называемые «Сабанские дома». Один из них построен по проекту знаменитого Алессандро Бернардацци, но снесен в 80-х годах XX века. Прорисованное на первоначальном «модуле» здание спроектировано фирмой в духе стилистики автора. Такой же метод был избран для реставрации соседнего дома: архитекторы ввели в проект мотивы Сабанских казарм - образца стиля классицизма. Оба здания тактично вписались в ансамбль старинных особняков Маразлиевской улицы.

Другое направление работы «Архпроект-МДМ» - реконструкция культовых зданий. На основе бывшей часовни Стурдзовской богадельни построена церковь в честь Иконы Божией Матери «Всех Скорбящих Радость». Совершенно иного рода объект - Арабский культурный центр, первый подобного рода в Украине за все XX столетие. Фирма осуществляла дизайнерскую «доводку» здания. Суть концепции - современная аранжировка классических арабских мотивов. Здание в белых «одеждах», окаймленных зеленой с золотом лентой, смотрится благородно, изысканно.

В проекте реконструкции и регенерации легендарного рынка «Привоз» старая архитектура сохранена, но бережно дополняется решенными в подобном стиле надстройками и новыми корпусами.

Одну из последних работ фирмы можно назвать грандиозным архитектурным проектом. Реконструкция так называемого «Шахского дворца» - огромный комплекс работ по реставрации уникального особняка, в архитектуре которого сочетается ранняя английская готика и средневековое французское зодчество; восстановление поражавших некогда роскошью, но почти полностью утраченных интерьеров; благоустройство территории усадьбы; соединение дворца в единый комплекс с соседними зданиями.

О высоком авторитете фирмы М.Повстанюка свидетельствует то, что ей поручают реставрацию памятников зодчества в историческом центре Одессы, который можно назвать колыбелью города. С этим уникальным историко-архитектурным и историко-культурным комплексом, ограниченным всего тремя-четырьмя кварталами, связаны имена выдающихся людей - Дерибаса, Ришелье, Ланжерона, Александра I, Воронцова, Пушкина. На протяжении существования города исторический центр Одессы неоднократно менял облик. Хозяева зданий и земель - крупные промышленники, коммерсанты, чиновники, военачальники - Волконский, Рено, Маразли, Отон, Ипсиланти, Ралли и другие перестраивали старые и сооружали новые здания в соответствии со стилем времени и своими вкусами. Сменявшие их хозяева привносили в архитектуру веяния своей эпохи. Некоторые памятники зодчества были разрушены в 1941 году в период обороны Одессы.

В архитектурный ансамбль, дошедший до наших дней, органично вписываются два жилых дома. Один из них (ул.Ланжероновская, 13) строился в период 1850-1880 годов, второй (ул.Ланжероновская, 9) построен в конце XIX века, архитекторы неизвестны. Оба здания являются памятниками архитектуры и градостроительства местного значения. По стилю их можно назвать близнецами. Расположенные симметрично по обе стороны Ришельевской улицы, они завершают архитектурный ансамбль Театральной площади.

Жилой дом на ул. Ланжероновской, 9 представляет собой массивное трехэтажное здание. Боковым фасадом с декорированной верхней частью, с нишей, где установлена скульптура рабочего, здание выходит в сквер Театральной площади. По проекту фирмы «Архпроект-МДМ» проведена его полная реконструкция (за исключением находящегося в правом крыле первого этажа ресторана «Кобэ»). Кроме того, произведена надстройка мансардного этажа в стиле архитектурного первоисточника. Дом находился в таком запущенном состоянии, что пришлось усиливать стены, менять перекрытия. Благоустроена прилегающая территория. Восстановлена лепнина фасадов. Появились кованые ворота с гербом Одессы, чем сделан акцент на историческом значении памятника архитектуры. Двор вымощен плиткой. Окрашено здание в теплые светло-коричневые и красно-коричневые тона, что соответствует характеру южного города. По сравнению с видом до реконструкции, дом стал выглядеть наряднее, богаче, но в целом сохранил прежний облик.

Решенный в подобном стиле трехэтажный жилой дом на ул. Ланжероновской, 13 также выходит боковым фасадом в сквер. Главный фасад был невыразительным. Средняя часть с центральным входом декоративно не выделялась, окна имели декор только в верхней части здания. Техническое состояние дома было крайне неудовлетворительным. Оказалось даже, что правая его часть - без фундаментов. Массивное здание сооружено прямо на грунте! С подобным архитекторы столкнулись впервые.

После реконструкции здание предназначалось под отель, соответственно появились новые требования к внешнему виду. Фасады были частично изменены. Поскольку прежде это был жилой дом, вестибюль у него отсутствовал. Архитекторы предложили оформить вход визуально, то есть над первым этажом по обе стороны центральной части появились мощные кованые козырьки. Они ажурные, потому выглядят легкими. Архитектурно и колористически усилен декор окон. Таким же образом подчеркнута центральная часть с аркой. Надстроен мансардный этаж. Его легкие арочные окна перекликаются с контурами декора второго этажа. Восстановлен дворовой двухэтажный флигель с подвалом и открытой летней площадкой. Посетители ресторана, который будет оборудован на ней, смогут любоваться прекрасным видом на оперный театр и перспективу Ланжероновской улицы, спускающейся к морю. Согласно проекту, были открыты глухие ниши, организован выход из ресторана на Театральную площадь. 15 февраля состоялось торжественное открытие четырехзвездного отеля «Моцарт». Скульптура композитора будет установлена в нише бокового фасада.

Построенное в 1872 году (архитектор не установлен) двухэтажное здание на углу улиц Преображенской и Дерибасовской - одна из самых старых жилых построек города. В 1985 году дом взят под охрану государства как памятник градостроительства и архитектуры местного значения. Одесситы хорошо знают это здание, поскольку в нем находится престижный ювелирный магазин «Радуга». До реставрации оно внешне выглядело скромнее, чем другие особняки в этом аристократическом районе. Техническое состояние строительных конструкций на момент обследования было крайне неудовлетворительным: рассыпались стены, гнили поврежденные грибком деревянные перекрытия, все системы инженерного обеспечения находились в аварийном состоянии.

В ходе реконструкции пришлось усиливать фундаменты, менять все капитальные стены второго этажа и частично первого. Чердачное пространство было преобразовано в мансардный этаж, заменены все системы инженерного обеспечения, восстановлена разрушенная лепнина фасадов. По традициям старой одесской архитектуры угловые дома были выше, имели башенки. Сооружена башенка, крытая металочерепицей, и над реконструированным зданием. Отреставрированный дом стал смотреться, как игрушка: легкий, светлый, украшенный арочными окнами мансардного этажа, с тонкими колоннами и кованой решеткой над центральным входом. Здание окрашено по классическим канонам старой архитектуры - в теплые красно-коричневые и светло-коричневые тона с белым декором.

Масштабность проектов и тщательная их проработка, отличительные черты почерка группы М.Повстанюка. Здания, построенные и отреставрированные по проектам талантливых архитекторов, возвращают Одессе ее уникальный исторический облик и хорошо вписываются в современный городской ландшафт.

Наверное, держал прежде всего материнский долг. В военные годы, пока муж Веры Михаиловны отстаивал Одессу, она растила сына. После войны родился второй. Трое мужчин в доме - хозяйке хлопот полон рот. А она ведь и работала всю жизнь. Причем на одном месте - на Одесском элеваторе, лаборанткой. Это только кажется, что труд лаборантов не так уж значим. От определения качества зерна зависела его дальнейшая переработка, а это чрезвычайно важно. После смерти мужа забота о детях целиком легла на плечи Веры Михайловны. Благодаря ее любви и самоотдаче оба сына получили образование. Михаил Григорьевич сейчас возглавляет фирму «Архпроект-МДМ», которая известна в Одессе своими работами по реставрации памятников архитектуры. В ней трудятся и перспективные, талантливые внуки Веры Михайловны, близнецы Михаил и Дмитрий.

Что ж, судьба ее похожа на судьбы многих и многих наших женщин. Однако есть в ней и «изюминка»...

Началось с того, что сыновья одно время увлекались собиранием марок. А поскольку в семье было принято делиться всем, даже увлечениями, Вера Михайловна стала вникать в филателию, да так, что дети это хобби забросили, а мать - нет. Больше того, с каждым годом она все более погружалась в особый мир коллекционирования знаков почтовой оплаты. Понять притягательность его до конца могут, наверное, только фанаты. Они считают, что собирание марок разных стран - великолепный источник познания истории, культуры. В знаках почтовой оплаты запечатлены величайшие события эпох и их герои, успехи человечества в различных отраслях науки, техники, спорта, красивейшие уголки природы, быт и нравы народов. Истинный коллекционер глубоко изучает то, что в лаконичной форме выражает маленькая путешественница-марка. Поэтому ленивый и нелюбопытный человек никогда не станет филателистом.

Вера Михайловна - филателист в самом глубоком значении этого слова. Вместе с коллекцией расширялся ее кругозор, рос запас знаний по самым разным проблемам. В 1948 году она была в той группе энтузиастов, которые возрождали Одесское общество филателистов. В эти дни оно тоже празднует знаменательную дату - 115 лет со дня основания. Но в годы войны его работа, естественно, почти заглохла. Благодаря усилиям преданных своему увлечению людей, в том числе и Веры Михайловны Повстанюк, общество с годами превратилось в одно из крупнейших в стране, его члены прославились победами на многих международных выставках.

Как ни удивительно, Вера Михайловна за все годы членства в обществе ни разу не выставляла свою коллекцию. Почему? Да потому, что оформить ее, представить - это огромный труд. Она же с утра до ночи крутилась на работе и дома. Только считанные часы, переделав все дела, уделяла она маркам. К тому же для подлинного коллекционера «выставиться» - не суть важно. За полвека собралась внушительная коллекция! Вера Михайловна приобретала марки СССР, Украины, России. И в тематическом, и в хронологическом плане они весьма представительны. А когда Михаил Григорьевич работал в Монголии, он присылал ей марки этой страны и Тувы. Собрал почти весь каталог, включая самые первые, 1924 года, почтовые знаки, выпущенные Монголией. Даже непосвященному понятно, каким раритетом является сейчас эта коллекция!

Михаил Григорьевич, хоть и говорит, что почти не занимается марками, тем не менее, помогает и сейчас матери, да и сам вечерами любит перебирать удивительные миниатюры. Втянулись в коллекционирование и его супруга, и сыновья. Вся семья Повстанюков является членом Одесского общества филателистов.

Не знаю, о чем мечтает Вера Михайловна в дни своего юбилея, но выскажу предположение. О том, чтобы когда-нибудь в серии «Шедевры архитектуры» появились миниатюрные изображения возрожденных ее сыном и внуками одесских памятников - Шахского дворца, знаменитых домов в Сабанском переулке…